Неточные совпадения
Это прежде всего
внутреннее движение, повышение сознания и рост соборной национальной энергии в каждом русском человеке по всей
земле русской.
После страшной
внутренней борьбы я рванулся, вскочил на ноги и тотчас упал на
землю.
История человечества на
земле есть трагедия бытия в нескольких актах; она имеет начало и конец, имеет неповторимые моменты
внутреннего развивающегося действия; в ней каждое явление и действие имеет единственную ценность.
И вдруг весь этот либерализм исчез! Исправник «подтягивает», частный пристав обыскивает и гогочет от
внутреннего просветления. Все поверили, что
земля под стеклянным колпаком висит, все уверовали в"чудеса кровопускания", да не только сами уверовали, но хотят, чтоб и другие тому же верили, чтобы ни в ком не осталось ни тени прежнего либерализма.
В 1859 году, по случаю
внутренних починок в церкви, пять лиц спустились через пролом в склепе и, вынув из развалившегося гроба засыпанные
землею череп и некоторые кости покойного, вложили их в особый ящик с задвижкой и оставили в склепе.
Святость не в лесах, не на небе, не на
земле, не в священных реках. Очисти себя, и ты увидишь его. Преврати твое тело в храм, откинь дурные мысли и созерцай бога
внутренним оком. Когда мы познаем его, мы познаем себя. Без личного опыта одно писание не уничтожит наших страхов, — так же как темнота не разгоняется написанным огнем. Какая бы ни была твоя вера и твои молитвы, пока в тебе нет правды, ты не постигнешь пути блага. Тот, кто познает истину, тот родится снова.
Хорошо почаще вспоминать о том, что наша истинная жизнь не одна наружная, телесная, какую мы проживаем здесь, на
земле, на наших глазах, но что вместе с этой жизнью есть в нас и другая,
внутренняя жизнь, духовная, которой не было начала и нет конца.
Разве можно нам, людям, стоящим на пороге ужасающей по бедственности и истребительности войны
внутренних революций, перед которой, как говорят приготовители ее, ужасы 93 года будут игрушкой, говорить об опасности, которая угрожает нам от дагомейцев, зулусов и т. п., которые живут за тридевять
земель и не думают нападать на нас, и от тех нескольких тысяч одуренных нами же и развращенных мошенников, воров и убийц, число которых не уменьшается от всех наших судов, тюрем и казней.
Александр Васильевич пробыл в Польше до конца 1795 года, когда последовал окончательный раздел королевства, расстроенного
внутренней смутой. Король отрекся от престола. По разделу России достались: Вильно, Гродно, остальная часть Волыни, Семигалия, Троки, Новогрудск, Брест и Холм с уездами. Пространство приобретенной
земли составляло 2183 квадратных мили, с 1 176 590 жителями.
Никогда Россия не была в столь бедственном положении, как в начале семнадцатого столетия: внешние враги,
внутренние раздоры, смуты бояр, а более всего совершенное безначалие — все угрожало неизбежной погибелью
земле русской.
Когда был вскрыт желудок старой лосихи и выброшено на
землю его содержимое, я увидел, что стенки его находятся в каком-то странном движении. Присмотревшись поближе, я увидел, что вся
внутренняя оболочка желудка сплошь покрыта присосавшимися личинками паутов. Некоторые из них отвалились, и на этих местах были красные пятнышки, похожие на ранки величиной с маленькую горошину. Множество личинок ползало по пищеводу, отсюда они и проникли в полости глотки и носа.
Московия, дикая, но возрождающаяся, с своими беспредельными снегами и лесами, с таинственностью своего азиатизма, была для многих новооткрытою
землею, богатым рудником для гения человека. Московия, начавшая осиливать внешних и
внутренних врагов, нуждалась, на первый раз, в наружном, вещественном образовании.
Толкнув ногами
землю, он подпрыгнул вверх и согнул ноги в коленях. Его больно дёрнуло за ушами, ударило в голову каким-то странным,
внутренним ударом; ошеломлённый, он всем телом упал на жёсткую
землю, перевернулся и покатился вниз, цепляясь руками за корни деревьев, стукаясь головой о стволы, теряя сознание.
Что-то знакомое показалось Милице в бледноме тще этого офицера… Знакомое и дорогое… Да ведь это капитан Любавин! Это Павел Павлович! — подсказал ей
внутренний голос. Неужели он опасно ранен? Может быть смертельно? Но почему же он здесь лежит?.. Вот он движется… Вот опять… Действительно, в эту минуту приподнялась окровавленная голова и снова тяжело опустилась на
землю…
Правда же социализма может быть осуществлена лишь в ином духе, в иной духовной атмосфере, не в материалистическом сознании, без классовой ненависти, без притязания на принудительное водворение Царства Божьего на
земле, путем революционного катаклизма, с сохранением
внутренней духовной свободы.
Жизнь, какая есть здесь, на
земле, со всеми ее радостями, красотами, со всею борьбой разума против тьмы, — жизнь всех людей, живших до меня, вся моя жизнь с моей
внутренней борьбой и победами разума есть жизнь не истинная, а жизнь павшая, безнадежно испорченная; жизнь же истинная, безгрешная — в вере, т. е. в воображении, т. е. в сумасшествии.
Онисим Козел жил со своим внуком на краю села, около моста, в покосившейся набок и глубоко вросшей в
землю хатенке, у которой давным-давно развалилась труба, белая наружная обмазка отпала извилистыми кусками, оголив
внутренний слой желтой глины, а стекла, кое-где замененные толстыми тряпками, стали от времени зелено-матовыми и отливали радужными цветами.
Поэзия наша звучала не для современного ей времени, но чтобы, — если настанет наконец то благодатное время, когда мысль о
внутреннем построении человека в таком образе, в каком повелел ему состроиться Бог из самородных начал
земли своей, сделается наконец у нас общею по всей России и равно желанною всем, — то чтобы увидели мы, что есть действительно в нас лучшего, собственно нашего, и не позабыли бы его вместить в свое построение.
Он начальник и правитель полномочный во всем, что ни относится до хозяйственного и полицейского управления по всей губернии, как городового, разумея здесь все, что ни относится ко
внутреннему устройству городов и содержанью среди их порядка, так и земского, включая сюда все, что производится в
землях вне городов: взъем податей, распределенье повинностей, устройство дорог, постройки и поправки всех родов.
Как бы этот день пришелся, казалось, кстати нашему девятнадцатому веку, когда мысли о счастии человечества сделались почти любимыми мыслями всех; когда обнять все человечество, как братьев, сделалось любимой мечтой молодого человека; когда многие только и грезят о том, как преобразовать все человечество, как возвысить
внутреннее достоинство человека; когда почти половина уже признала торжественно, что одно только христианство в силах это произвесть; когда стали утверждать, что следует ближе ввести Христов закон как в семейственный, так и в государственный быт; когда стали даже поговаривать о том, чтобы все было общее — и дома и
земли; когда подвиги сердоболия и помощи несчастным стали разговором даже модных гостиных; когда, наконец, стало тесно от всяких человеколюбивых заведений, странноприимных домов и приютов.
Итак, сколь бы ни была моя книга незначительна и ничтожна, но я позволяю себе издать ее в свет и прошу моих соотечественников прочитать ее несколько раз; в то же время прошу тех из них, которые имеют достаток, купить несколько ее экземпляров и раздать тем, которые сами купить не могут, уведомляя их при этом случае, что все деньги, какие перевысят издержки на предстоящее мне путешествие, будут обращены, с одной стороны, в подкрепление тем, которые, подобно мне, почувствуют потребность
внутреннюю отправиться к наступающему Великому Посту во Святую
Землю и не будут иметь возможности совершить его одними собственными средствами, с другой стороны — в пособие тем, которых я встречу на пути уже туда идущих и которые все помолятся у Гроба Господня за моих читателей, своих благотворителей.